Глава ИКАР — о перспективах сезона 2026/27 и факторе Эль-Ниньо.
Мировые трейдеры гадают, соберет ли Россия 88 млн или 91 млн тонн пшеницы в новом сезоне. На баланс спроса и предложения будут влиять погода и экономика в основных странах-производителях. Почему для глобального зернового рынка так важен урожай всего двух российских округов, как Эль-Ниньо может ударить по России и можно ли вновь считать кукурузу «царицей полей», в интервью журналу Поле.РФ рассказал генеральный директор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько.
— Дмитрий Николаевич, метеорологи зафиксировали начало интенсивной фазы Эль-Ниньо. Для Австралии это грозит засухой и падением урожайности. Что это явление может означать для российских зернопроизводителей? Принято считать, что нас это не касается, но, возможно, у вас другая точка зрения?
— Метеорологи всего мира склонны соглашаться с тем, что это будет один из сильнейших Эль-Ниньо за всю историю наблюдений. Если не сильнейший. Прямых аналогов нет, поэтому до конца просчитать последствия сложно. Но это явление затрагивает не только Австралию, но и Южную Америку, южную часть Африки, Индию — целый ряд ключевых регионов, которые влияют на урожай пшеницы, кукурузы, сои, риса, зернобобовых и других культур в мире. И совершенно необязательно, что негативно.
Что касается России, то здесь наблюдается пока «сумбур вместо музыки». Некоторые климатологи считают, что наша страна не в «фокусе». С другой стороны, есть свежее исследование профессора Билла Тирни из известной компании «Агресурс» (AgResource Company). Тирни с помощью ИИ наложил Эль-Ниньо на динамику урожаев в ключевых регионах мира за последние 65 лет и сделал ряд интересных прогнозов. Один из них парадоксален: текущий Эль-Ниньо может оказать сильное негативное воздействие на урожай пшеницы в 2027 году в двух регионах мира: Австралии и… России. Разумеется, пока это голая теория, выведенная с помощью ИИ, а как мы знаем, ИИ далеко не безгрешен. Но тем не менее… Надеюсь, эта теория не подтвердится, но держать её в голове стоит. Под вопросом также урожай зернобобовых в Индии и урожай риса в мире.
Именно поэтому мы на нашей предстоящей конференции «Где маржа» 23—24 июля в Москве сделаем акцент прежде всего на сценариях будущего сезона, а не только на итогах текущего. Кстати, мы пригласили крупнейшего российского специалиста по Эль-Ниньо. Надеюсь, она даст более предметный прогноз.
— Давайте подведем итоги сезона 2025/26 (заканчивается 30 июня). С какими результатами Россия завершает его по зерну и масличным? Оправдал ли он ожидания?
— Если говорить коротко, то по зерну сезон был довольно сложным из-за множества природных и экономических проблем. На юге картина была разной: Ставрополь взял рекорд, а Ростов и Краснодарский край, наоборот, просели. Рекордного урожая подсолнечника тоже не получилось — он попал в зону жесткой засухи. Зато у нашей страны рекорды по сое и рапсу, очень хороший урожай сахарной свеклы. Маржинальность по зерновым, в целом, слабая, по масличным — неплохая, по свекле, скажем так, очень разная. Некоторое разочарование принесли зернобобовые. Животноводство при этом выступило средне, без сенсаций. Сейчас тревожит низкая маржинальность в свиноводстве.
Сельское хозяйство, как известно, весьма инерционная отрасль. Но в наступающем сезоне видим серьезную трансформацию структуры посевов. Сильно растут площади под подсолнечником и рапсом — они уже на рекордных уровнях. Возможно, близок к рекорду и лён. А вот соя немного сдала позиции. Почему? В уходящем сезоне, благодаря рекордному производству, на Европейской территории России мы ушли от импортного к нейтральному и даже частично экспортоориентированному ценовому паритету с мировым рынком. Иначе говоря, цены на сою сильно просели, причем на фоне рекордного производства в мире — для наших аграриев это стало «холодным душем», и многие в результате решили притормозить дальнейшее расширение площадей. К тому же из-за погодных условий, особенно в Центре и Поволжье, у нас состоялся рекордно поздний яровой сев. Как эффект домино он пошел гулять по всем культурам, включая сою, которая, как известно, сеется одной из последних.
— А что с кукурузой?
— С кукурузой ситуация очень разная. Юг продолжает сокращать ее посевы из-за постоянных засух, а вот Приморье, наоборот, наращивает более чем на треть — там открывается «экспортное окно», увеличивается емкость терминалов в портах, и выращивать кукурузу становится интересно. В Поволжье тоже рекорд по кукурузе — это связано с Ираном, откуда приходит стабильный спрос. Но называть кукурузу «царицей полей» я бы не стал: ведь площади пока несопоставимы даже с ячменем.
— Сохраняете ли вы прогноз по новому урожаю пшеницы на уровне 91,5 млн тонн?
— Пока сохраняем, но, разумеется, будем еще корректировать, и, возможно, не раз. Ведь ситуация продолжает динамично меняться. При этом есть один нюанс, о котором я уже говорил, но хотелось бы еще раз его подчеркнуть. Для мирового рынка цифра в 91,5 млн, или 90, или 93 млн тонн — это, по сути, неважно. Гораздо важнее другой показатель. Пару лет назад мы в ИКАР ввели новый термин — «Большой Юг». Это Южный и Северо-Кавказский федеральные округа (без новых регионов). Этот макрорегион традиционно дает 70—75% всего экспорта нашей пшеницы. Еще один интересный момент — почти ничего из него не поступает в другие регионы России: всего около 1/4 потребляется внутри этого макрорегиона, а 3/4 уходит на экспорт. Поэтому для мирового рынка и позиционирования России на нем важен не только и не столько общий урожай в России, а то, сколько и какого качества собрано зерна на Большом Юге. Именно эти показатели оказывают колоссальное влияние на глобальные цены. А мировой рынок задает ценовые орбиты внутреннему. С этой точки зрения урожай на Большом Юге важен и для всех наших зернопроизводящих регионов.
— Какие темы будут затронуты на летней конференции «Где маржа»?
— Надеемся, что, как всегда, самые актуальные. Как раз представим свежие оценки урожая на Большом Юге и в других регионах России. Разумеется, дадим предварительные оценки маржинальности. Кроме того, запланированы сессии по логистике (включая электронные транспортные накладные, которые вызывают серьезные озабоченности у участников рынка), по макроэкономике с участием специалистов ЦБ и, конечно, по искусственному интеллекту и цифровизации в сельском хозяйстве. Касательно ИИ и цифровизации постараемся поставить вопрос несколько по-новому. Даже два вопроса. Во-первых, видим, как наши крупнейшие агрохолдинги осуществляют цифровизацию, но каждый делает это, так сказать, в индивидуальном порядке, полагаясь на собственную команду специалистов. А можно ли работать, как многие другие отрасли, например автопром: индивидуальные решения, но на основе общей стандартной платформы? Еще один вопрос — как относительно дешево и быстро сделать доступными достижения передовых компаний для широкого круга отечественных аграриев. Пригласили квалифицированных специалистов, надеюсь, они подскажут ответы.
